Монахов Никита Эдуардович — заведующий поликлиническим инфекционным отделением № 3 — врач-инфекционист; аспирант
190020, Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, д. 179; 197376, Санкт-Петербург, ул. Профессора Попова, д. 15/17
Monakhov Nikita Eduardovich
St. Petersburg
Шарипова Эльвира Азатовна — заведующий поликлиническим отделением хронических вирусных гепатитов — врач-инфекционист
190020, СанктПетербург, наб. Обводного канала, д. 179
St. Petersburg
Лапунова Светлана Владимировна — врач клинической лабораторной диагностики
190020, Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, д. 179
St. Petersburg
Виноградова Татьяна Николаевна — кандидат медицинских наук, главный врач
190020, Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, д. 179
St. Petersburg
Лиознов Дмитрий Анатольевич — доктор медицинских наук, директор; заведующий кафедрой инфекционных болезней и эпидемиологии
197376, Санкт-Петербург, ул. Профессора Попова, д. 15/17; 197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8
St. Petersburg
Цель исследования: оценка количественных и качественных показателей лекарственной устойчивости ВИЧ к антиретровирусным препаратам у пациентов, не ответивших на АРТ первой линии.
Материалы и методы. Проанализированы клинико-лабораторные показатели и результаты молекулярно-генетического исследования ВИЧ у 964 пациентов с вирусологическим прорывом антиретровирусной терапии (АРТ) в 2018–2022 гг. на базе СПб ГБУЗ «Центр СПИД и инфекционных заболеваний».
С помощью метода ПЦР с последующим секвенированием по Сэнгеру были исследованы фрагменты гена pol, кодирующего ключевые ферменты ВИЧ. Идентификация мутаций резистентности и оценка показателей лекарственной устойчивости (ЛУ) ВИЧ проводилась с использованием алгоритмов Стэнфордского университета HIVDB Version 9.4.1.
Динамика фармакорезистентности ВИЧ среди получающих АРТ в Санкт-Петербурге оценивалась путем сопоставления результатов двух исследований: ретроспективного (2006–2011 гг.) и текущего (2018–2022 гг.).
Результаты и их обсуждение. У 76,5% пациентов вирусологический неуспех терапии ассоциировался с развитием мутаций ЛУ ВИЧ. В подавляющем большинстве случаев (93,9%) мутации резистентности обнаруживались у больных, получавших АРТ первой линии. Наиболее часто применялись режимы терапии, включающие комбинацию 2НИОТ+ННИОТ (72,1%), где доля препаратов первого поколения ННИОТ составила 58,7%.
Согласно результатам анализа резистентности ВИЧ, у большинства пациентов развилась устойчивость к препаратам класса НИОТ (90,6%) и ННИОТ (78,3%), реже ее регистрировали к ИП (3,8%) и ИИ (0,9%). У 74,2% пациентов выявлена ЛУ к двум классам препаратов, преимущественно к НИОТ+ННИОТ (71,3%). Распространенность множественной ЛУ к трем классам препаратов (НИОТ+ННИОТ+ИП) остается на низком уровне, лишь в 1,3% случаев.
Анализ динамики ЛУ к антиретровирусным препаратам среди пациентов с ВИЧ-инфекцией за периоды 2006–2011 и 2018–2022 гг. выявил существенное повышение резистентности к НИОТ (с 79,8% до 90,6%) и ННИОТ (с 60,4% до 78,3%). При этом отмечалось уменьшение числа пациентов с резистентностью к ИП (с 19,9% до 3,8%).
Заключение. Показано, что в период 2018–2022 гг. основной причиной вирусологического неуспеха АРТ стала приобретенная лекарственная устойчивость ВИЧ. Большинство случаев резистентности ВИЧ к лекарственным препаратам регистрировали у пациентов, принимавших терапию первой линии.
Полученные данные свидетельствуют о необходимости модернизации схем АРТ первой линии, в том числе более широком внедрении в клиническую практику препаратов с высоким генетическим барьером резистентности, таких как современные ингибиторы интегразы второго поколения или ингибиторы протеазы. Выбор схемы АРТ следует основывать на анамнестической информации о применяемых ранее препаратах и показателях устойчивости ВИЧ. При выборе нового режима терапии больных ВИЧ-инфекцией с множественной ЛУ необходимо использовать по меньшей мере два или три препарата (обычно из разных классов), к которым отсутствуют мутации резистентности.
Aim of the study: to assess quantitative and qualitative indicators of HIV drug resistance to antiretroviral drugs in patients with virological failure of first-line ART.
Materials and methods. Clinical and laboratory parameters and results of HIV molecular genetic testing were analyzed in 964 patients with virological failure of antiretroviral therapy (ART) in 2018–2022 at the St. Petersburg AIDS Center.
Fragments of the pol gene encoding HIV enzymes were examined by PCR and Sanger sequencing. Identification of HIV drug resistance mutations to antiretroviral therapy was performed using the Stanford University HIVDB algorithm Version 9.4.1. The dynamics of HIV resistance prevalence among ART recipients were assessed by comparing the results of two studies: a retrospective study (2006–2011) and a current study (2018–2022) in St. Petersburg.
Results and discussion. Virological failure was associated with the development of HIV resistance mutations in 76.5% of patients. HIV resistance mutations were found in the majority of cases (93.9%) in patients receiving first-line ART. Regimens consisting of 2 nucleoside reverse transcriptase inhibitors (NRTI) + non-nucleoside reverse transcriptase inhibitors (NNRTI) combination were more frequently used (72.1%), the proportion of first-generation NNRTI class drugs was 58,7%.
According to the results of HIV resistance testing, resistance to the NRTI (90.6%) and NNRTI (78.3%) classes was more common than to protease inhibitors (PI) (3.8%) and integrase strand transfer inhibitors (INSTI) (0.9%). HIV resistance to two drug classes was found in 74,2% of patients, most frequently to the NRTI+NNRTI classes (71.3%). Multidrug resistance to three drug classes (NRTI+NNRTI+PI) was rarely detected, only in 1.3% of patients.
Analysis of HIV resistance to antiretroviral drugs in patients over time showed an increase in resistance to NRTIs (from 79.8% to 90.6%) and NNRTIs (from 60.4% to 78.3%), comparing the periods 2006–2011 and 2018–2022. There was also a decrease in the number of patients with resistance to PIs (from 19.9% to 3.8%).
Conclusion. Our study shows that acquired HIV drug resistance was the leading cause of virological ineffectiveness of antiretroviral therapy between 2018 and 2022. Importantly, the majority of HIV drug resistance was observed in patients receiving first-line therapy.
These findings highlight the need to modernize first-line ART regimens, including the wider introduction into clinical practice of drugs with a high genetic barrier to resistance. These include modern integrase inhibitors or protease inhibitors. The choice of ART regimen should be based on the patient’s previous drug history and HIV resistance indicators. When selecting a new regimen plan for patients with multidrug-resistant HIV, it is essential to use at least two or three medications (typically from different classes) that do not have any resistance mutations.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.