Дьякова Марина Евгеньевна — д.б.н., старший научный сотрудник
194064, Санкт-Петербург, Политехническая ул., д. 32
St. Petersburg
Владимиров Кирилл Борисович — к.м.н., доцент кафедры фтизиопульмонологии и торакальной хирургии
191015, Санкт-Петербург, Кирочная ул., д. 41
St. Petersburg
Эсмедляева Диляра Салиевна — к.б.н., старший научный сотрудник
Санкт-Петербург, Политехническая ул., д. 32
St. Petersburg
Яблонский Петр Казимирович — д.м.н., профессор, директор; декан медицинского факультета
191036, Санкт-Петербург, Лиговский пр., д. 2–4
199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7–9
St. Petersburg
Цель. Оценить информативность определения активности аденозиндезаминазы и аденозиндезаминазы-2 в диагностике туберкулезных плевритов у больных ВИЧ-инфекцией.
Материалы и методы. Ретроспективно обследовано 378 пациентов с плевральным выпотом: 215 — туберкулезной этиологии (ТП) и 163 пациента — нетуберкулезной этиологии (неТП). В группе «ТП» у 27 пациентов туберкулез был ассоциирован с ВИЧ-инфекцией (ТП/ВИЧ+) и у 188 пациентов — нет (ТП/ВИЧ–). В плевральном выпоте определяли активность общей аденозиндезаминазы (АДА) и ее изоферментов (АДА-1 и АДА-2).
Результаты и их обсуждение. В группе «ТП» активность общей АДА (95,5 [67,7; 115,4] против 82,0 [59,6; 100,0] ед/л, p=0,1), АДА-1 (14,2 [5,8; 20,5] против 12,1 [6,1; 23,7] ед/л, p=0,9) и АДА-2 (78,1 [38,1; 93,1] против 62,4 [35,4; 82,2] ед/л, p=0,1) не зависела от ВИЧ-статуса. Активность данных показателей определялась выше порогового уровня — общая АДА в 96,3% и в 95,2%, АДА-1 в 25,9% и 30,8% и АДА-2 в 92,6% и 83,3% случаев в группах «ТП/ВИЧ+» и «ТП/ВИЧ–» соответственно. Получена негативная корреляция между активностью АДА-1 и вирусной нагрузкой ВИЧ в группе больных с туберкулезным плевритом и ВИЧ-инфекцией (r=–0,45; p=0,008), а также в подгруппе больных ТП/ВИЧ+, получавших (r=–0,9; p=0,008) и не получавших АРВТ (r=–0,47; p=0,04). Полученные нами результаты показывают, что, повышение активности общей АДА у больных туберкулезным плевритом вне зависимости от наличия/отсутствия ВИЧ-инфекции происходит за счет АДА-2. Таким образом, несмотря на наличие или отсутствие у больных ВИЧ-инфекции, активность общей АДА, АДА-2 зависела от наличия активного туберкулеза. Активность АДА-2 у ВИЧ-инфицированных пациентов, вероятно, также согласуется с важной ролью АДА-2 в клеточных иммунных реакциях.
Заключение. Полученные нами данные свидетельствуют об участии ферментов пуринового метаболизма в патогенезе ВИЧ-инфекции. В то же время активность аденозиндезаминазы не является специфическим биомаркером индивидуальных изменений, характерных для ВИЧ-инфекции. Результаты исследования позволяют утверждать, что определение активности общей аденозиндезаминазы и аденозиндезаминазы-2 является высокоинформативным и диагностически значимым маркером туберкулезного плеврита у ВИЧ-инфицированных пациентов. Информативность определения активности аденозиндезаминазы и аденозиндезаминазы-2 не снижается даже при наличии выраженной иммуносупрессии, что позволяет активно их использовать при проведении диагностических мероприятий и раннем назначении противотуберкулезной терапии.
The objective of the study was to evaluate the information content of determining the activity of adenosine deaminase and adenosine deaminase-2 in the diagnosis of tuberculous pleurisy in patients with HIV infection.
Materials and methods. A total of 378 patients with pleural effusion were retrospectively examined. In 215 cases, tuberculous pleurisy was detected (TP); and 163 patients had non-tuberculous pleural effusion (non-TP). As much as 27 patients in the TP group were HIV co-infected (TP/HIV+), the remaining 188 patients were HIV — negative (TP/HIV–). In all the patients, the activity of total adenosine deaminase (ADA) and its isoenzymes (ADA-1 and ADA-2) in the pleural fluid was determined.
Results and discussion. In the TP group, the activity of total ADA (95.5 [67.7; 115.4] versus 82.0 [59.6; 100.0] U/L, p=0.1), ADA-1 (14.2 [5.8; 20.5] versus 12.1 [6.1; 23.7] U/L, p=0.9) and ADA-2 (78,1 [38.1; 93.1] versus 62.4 [35.4; 82.2] U/L, p=0,1) did not depend on HIV status. The activity of these indicators was determined above the threshold level — total ADA in 96.3% and 95.2%, ADA-1 in 25.9% and 30.8% and ADA-2 in 92.6% and 83.3% of cases in the «TP/HIV+» and «TP/HIV–» groups, respectively. A negative correlation between ADA-1 activity and HIV viral load in the group of patients with tuberculous pleurisy and HIV infection (r=–0.45; p=0.008), as well as in the subgroup of TP/HIV+ patients who received (r=–0.9; p=0.008) and in those who didn’t receive ART (r=–0.47; p=0.04) was obtained. Our results show that a total ADA activity increase in the patients with tuberculous pleurisy, regardless of patients’ HIV status, occur due to ADA-2. Thus, the increase in activity of total ADA and ADA-2 in our study was caused by active tuberculosis, not by the presence or absence of HIV co-infection. Also, the ADA-2 activity in HIV-infected patients is likely consistent with ADA-2 important role in cellular immune responses.
Conclusion. Our data indicate the participation of purine metabolism enzymes in the pathogenesis of HIV infection. At the same time, adenosine deaminase activity is not a specific biomarker of individual changes characteristic of HIV infection. The study results suggest that the total adenosine deaminase and adenosine deaminase-2 activity increase is a valuable and diagnostically significant marker of tuberculous pleurisy in HIV-infected patients. The value of adenosine deaminase and adenosine deaminase-2 activity remains high even in the patients having severe immunosuppression, which allows them to be actively used for rapid diagnostics and hence, early TB therapy initiation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.